«Каталась по квартире на велосипеде». Как выглядит парадная элитного дома за парком Горького, где квартиры стоят около 200 тысяч долларов

«Каталась по квартире на велосипеде». Как выглядит парадная элитного дома за парком Горького, где кварти...
В рубрике «Минские подъезды» показываем старые, небанальные и атмосферные подъезды города.

В рубрике «Минские подъезды» показываем старые, небанальные и атмосферные подъезды города.

Вы можете кататься по квартире на велосипеде? Жильцы дома по улице Пулихова, 29, в который мы заглянули в этот раз, могут. Здесь есть «шахматные» балконы, полукруглые лестничные пролеты и мусоропроводы в туалетах, которые одно время заменяли мобильные телефоны.

К слову, квартиры на Пулихова, 29 стоят от 190 тысяч долларов.

О «районе пыжиковых шапок»: от деревянных бараков до домов «не для всех»

Дом №29 – элитный. Подобные начали строить в микрорайоне Захарова-Пулихова в 1960–1970-е годы по специальным проектам и с улучшенной планировкой для номенклатурной элиты и творческой интеллигенции Минска. Хотя еще до Второй мировой здесь была окраина города – с деревянными бараками, продовольственными складами и не только.

Конкретно на месте улицы Пулихова в XIX веке располагалась резиденция местного архиепископа (по другим сведениям, архиерея). Район тогда назывался Архиерейская Слобода.

Переименовали улицу вдоль Свислочи в 1923 году. Название ей дали в честь революционера Ивана Пулихова, совершившего неудачное покушение на минского губернатора Курлова.

Времянки на пересечении улиц Смоленской и Пулихова, 1950-е.

До реконструкции района в 1950-х здесь в основном преобладала малоэтажная деревянная застройка усадебного типа. А уже в последующие два десятилетия были построены «дома не для всех», в которых селилась советская элита, часто носившая дефицитные шапки из ондатры.

Из-за этого минчане называли район Ондатровой республикой и «районом пыжиковых шапок». А улицу Пулихова окрестили «Царским селом».

Дом №29 выделялся и выделяется среди остальных шахматным расположением балконов, полукруглыми лестничными пролетами и интересно оформленным входом в подъезды.

Квартиры здесь в основном получали известные писатели и поэты. Сегодня о знаменитых жильцах напоминают мемориальные доски на доме.

Об элитном доме: милиционеры в каждом подъезде и мусоропроводы вместо телефонов

ЮЛИАННА ИГОРЕВНА

– Я подумала, что попала в сказку, когда мы сюда переехали, – вспоминает Юлианна Игоревна из второго подъезда. Квартиру в доме получили ее родители, когда девочке было 10 лет. Ее отец – известный ученый, физик Игорь Малевич. – Это была весна 1976 года: дом только сдали в эксплуатацию, цвели старые вишневые сады – район утопал в их «белом облаке».

Запомнились мне и большие входные двери в подъезд (их закрывали на ключ), где на первом этаже сидел милиционер, знавший всех жильцов в лицо. А вот поразили меня размеры квартиры – они здесь большие. Настолько, что я первое время каталась по квартире на велосипеде.

В новинку были для меня и мусоропроводы в туалете, служившие своеобразным источником связи.

Ведь мобильные телефоны еще не появились, а обычные стационарные были не у всех. Поэтому подружка, чтобы позвать меня поболтать у подъезда, сбрасывала в мусоропровод с восьмого этажа пустую бутылку. Это был наш условный знак, обозначающий «выходи».

В соседнем доме (Захарова, 56) размещался молочный киоск. И вот, идя в школу мы, дети, брали с собой бидоны – на каждом был номерок, – которые оставляли на его пороге, а на обратном пути забирали уже наполненные молоком. Деньги за них отдавали родители раз в неделю или две.

Это было интересно и в новинку, но быстро закончилось в начале 1980-х. Тогда исчезли из подъездов и милиционеры. Столы для них стояли около почтовых ящиков. Изначально у нас был дядя-милиционер, а потом тетя. По одному на каждый подъезд. До тех пор, пока дом полностью не был заселен и жильцы не перезнакомились друг с другом.

Постепенно милиционеров осталось только двое на весь дом, затем один в четвертом подъезде, а потом – никого. Кстати, у них родители оставляли для нас, детей, запасные ключи, на случай если мы свои забудем или потеряем.

Еще одно воспоминание связано с деревьями. Мы сажали их, поливали, оберегали от хулиганов вместе с друзьями, когда учились в школе. Специально для этой цели даже создавали тогда «зеленые патрули». У нас было такое очень интересное пионерское детство (улыбается).

Благоустройством территории около подъездов тоже занимались сами: разбивали клумбы, сажали цветы. Взрослые, как ни странно, участия в этом не принимали.

О подъездах: падающая на голову плитка, игры в куклы и «балконная» война

– В самом подъезде с 1976 года особенно ничего не поменялось. Если только цвет стен, так как каких-то серьезных ремонтных работ не проводили. А вот круглых крыш на железных стояках перед входом в него изначально не было.

Когда строили дом, его обложили маленькой плиткой, которую, возможно, плохо закрепили. Когда здание стало оседать, она посыпалась с верхних этажей. Говорят, что упала даже кому-то на голову, после чего во избежание несчастных случаев над входом в подъезд и установили эти круглые штуки. Есть они только в нашем доме.

А так подъезд такой же: всегда чистый, с цветами на верхних этажах, которые выставляют любители растений. Кстати, детьми мы любили с подружкой в подъезде играть в куклы или рисовать. В основном это было зимой, когда не ходили кататься с горки.

Чтобы ее залить, специально таскали из дома банками воду. Кстати, наличие здесь горок меня тоже удивило, ведь Минск – преимущественно равнинный город. Дворовые же игры начинались по весне, когда сходил снег и мы бандой в 20–30 человек прыгали через скакалку.

До нашего визита Юлианна Игоревна не обращала внимания на то, что лестничные пролеты в их доме полукруглые – и это что-то особенное.

Капитального ремонта дома тоже не было. Разговор ведется, но я плохо представляю его у нас. Потому что здесь много новых жильцов, которые, переехав, сделали перепланировку в квартирах, серьезный ремонт, заменили окна, застеклили балконы.

Кстати, когда в доме жили наши известные белорусские писатели и поэты – Янка Брыль, Иван Чигринов, Борис Саченко, Кастусь Кириенко, Павел Мисько, Анатолий Вертинский, – они долго воевали против остекления балконов. Считали, что это испортит внешний вид дома, он потеряет свое очарование.

Ведь это сейчас все ставят стандартные пластиковые рамы белого цвета, а раньше – кто что найдет: красные, фиолетовые, в крапинку. Так оно и случилось, когда в доме не осталось писателей: кто-то умер, кто-то переехал.

Что касается нынешних жильцов, то они думают только о своем удобстве.

О соседях: обычные люди в спортивных штанах и с авоськой в руках

– С прежними жильцами осталось только пять квартир. Всего их 18 – по две на каждом этаже.

Сказать, что мы тесно общаемся с соседями по подъезду, не могу. Да и такого никогда не было, чтобы вместе праздники отмечать, ходить друг к другу в гости. Да, все общались между собой, когда встречались во дворе или подъезде, но не более.

Помимо Павла Мисько, Ивана Чигринова, Янки Брыля, Бориса Саченко и Анатолия Вертинского, в нашем подъезде жил музыкант Владимир Мулявин, заслуженный тренер СССР по фехтованию Александр Фель. В общении и в быту они все были достаточно обычными и тривиальными людьми.

Янку Брыля (слева) Юлианна Игоревна называет самым общительным из писателей, которые жили в их доме.

Их можно было встретить в спортивных штанах, идущих из магазина с прозрачной авоськой в руках, из которой торчала бутылочка какого-нибудь крепкого напитка или пакет молока. А вот что касалось творчества, то это были люди закрытые, интроверты.

Кстати, понимание того, что ты живешь в одном доме с известными деятелями культуры, ко мне пришло в более взрослом возрасте. А в детстве и юности это были просто люди, соседи, которые тебя окружали.

Сейчас в нашем подъезде остался жить сын Янки Брыля, дочь Владимира Мулявина, а также знаменитые балерина и скульптор, чьих фамилий я даже не знаю.

О жизни в элитном доме: «Ты находишься как будто в центре урагана»

– Но должна отметить, что прежние жильцы, которые когда-то переехали, постепенно вновь возвращаются сюда. Мне кажется, так происходит потому, что здешние районы обладают некой притягательностью. Это, как раньше говорили, старый и тихий центр. Даже несмотря на то, что рядом метро и железная дорога.

Ты находишься как будто в центре урагана. Когда по периферии он бушует, а внутри – ядро спокойствия. Ведь Минск – огромный и шумный город, а у нас здесь всегда тихо, спокойно, нет пробок, все рядом.

Конечно, молодые люди отсюда стремятся уехать. Даже моя дочка, когда была младше, говорила, что хочет переехать в Лошицу или какой-нибудь новый микрорайон, где новые дома. А сейчас она живет через три дома от нашего и на мой вопрос «Ну что, куда поедем?» отвечает: «Не-не-не, я, пожалуй, здесь останусь».

Я отсюда тоже никуда. В моей жизни уже был период, когда несколько лет жила в Серебрянке, а ощущение было, будто ты на Марсе.

У этого места есть своя магнетическая привлекательность, которая не отпускает всех, кто здесь когда-то жил или живет, заставляет возвращаться.

 

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

Фото: Виктория Мехович для CityDog.by; а также govorim.by, brsu.by.

поделиться
СЕЙЧАС НА ГЛАВНОЙ

Редакция: editor@citydog.io
Афиша: cd.afisha@gmail.com
Реклама: manager@citydog.io

Перепечатка материалов CityDog возможна только с письменного разрешения редакции.
Подробности здесь.

Нашли ошибку? Ctrl+Enter