«В Минске джентрификации нет и быть не может». Урбанисты о том, почему наш город не будет развиваться по европейской модели

«В Минске джентрификации нет и быть не может». Урбанисты о том, почему наш город не будет развиваться по...
Одни говорят, что джентрификация – это создание новых модных районов и это классно, другие относятся к ней с опаской. Участницы «Минской урбанистической платформы» Илона Эльяшевич и Анастасия Гермацкая рассказывают, почему минчанам не стоит переживать – джентрификация нам все равно не грозит.

Одни говорят, что джентрификация – это создание новых модных районов и это классно, другие относятся к ней с опаской. Участницы «Минской урбанистической платформы» Илона Эльяшевич и Анастасия Гермацкая рассказывают, почему минчанам не стоит переживать – джентрификация нам все равно не грозит.

Илона и Настя


– Давайте разберемся, что такое джентрификация и почему на постсоветском пространстве ее считают чем-то классным.

– Джентрификация как совершенствование городского пространства – это только то, что видно снаружи. На самом деле явление куда сложнее и больше: это не просто появление элитных недоступных районов на месте старых и запущенных, это долгий процесс, касающийся изменения не только физической среды, но и среды социальной.
 


Термин «джентрификация» (от англ. gentry – «дворянство») появился в 1960-е годы и описывал процессы развития городов, происходившие в то время в основном в США и Англии. И слово это до сих пор звучит для многих американцев и европейцев пугающе.

– Почему?

– Процесс джентрификации можно условно разделить на два этапа. На первом в каком-то заброшенном или даже неблагоприятном районе, находящемся чаще всего в центре города или около него, с малообеспеченными жителями и низкими ценами на аренду, появляются новые люди. Чаще всего это представители творческих профессий, которых привлекает то ли романтика упадка, то ли попросту низкая арендная ставка. Они открывают новые заведения, галереи, магазины. Своим приходом эти люди начинают обустраивать пространство под себя, трансформируют его. За заведениями и галереями подтягиваются и их посетители, новые люди узнают район и приходят в него. Происходит смешение наполняющих район людей, место постепенно становится все более популярным. Тут первый этап джентрификации заканчивается – произошла естественная трансформация неблагополучного места в модное.
 


Через некоторое время районом начинают интересоваться игроки покрупнее: девелоперы, представители крупных сетевых бизнесов, элитные застройщики. Открываются новые заведения – только уже сетевые, идет реконструкция и даже строительство новых зданий, качественно изменяется среда. Жильем в районе начинают интересоваться более обеспеченные люди, а те, кто жили там раньше, вынуждены покидать свои квартиры, потому что они становятся им не по карману – и из-за арендной платы, и из-за роста цен на сервис, будь то прачечная или кофейня. Происходит полное изменение социального состава населения – и это второй этап джентрификации: менее обеспеченных жителей заменяют люди побогаче, и, как следствие, теряется идентичность района.

– Это меняет город в лучшую или худшую сторону?

– С одной стороны, сейчас существует достаточно маргинальных районов, и процесс джентрификации выглядит как отличное решение. С другой, монотонное элитное жилье тоже не то чтобы лучший выбор: район становится вырванным из ткани города куском, недоступным другим социальным группам.

Джентрификация не решает вопроса расслоения общества, она сменяет один слой на другой и разделяет социальные группы территориально, ориентируясь на доход. «Модный» район, доступный для всех, становится «престижным», доступным ограниченному кругу лиц.
 


– А бывает ли «хорошая джентрификация»?

– Как в любом городском явлении, в джентрификации есть и положительные, и отрицательные качества – необходимо действовать так, чтобы выудить лишь позитивные результаты, избавившись от негативных. Важно вмешиваться в процесс джентрификации, делать его управляемым со стороны муниципалитета или государства процессом. Существует так называемая «скандинавская модель джентрификации» – она связана с государственным регулированием и считается единственно удачной.

– Как в скандинавских странах регулируют джентрификацию?

– В масштабных девелоперских проектах на джентрифицированных территориях государство стремится обеспечить смешанность состава населения. Например, выступает соинвестором проекта и в обмен на инвестиции получает определенное количество квартир, чтобы заселить в них людей через свои социальные программы. Или, выделяя участок под застройку, обязывает внести в проект определенное количество доступного жилья. Все это необходимо, чтобы в районе не создавалась гомогенная социальная среда: ведь если где-то концентрируются только богатые жители, значит, еще где-то образуется гетто бедняков.
 


– Можно ли говорить о джентрификации Минска?

– В Минске джентрификации в ее аутентичном понимании нет и быть не может как минимум по двум причинам. Во-первых, у нас нет жесткого разделения на классы, нет четко выраженных бедных районов, нет отдельно проживающих крупных этнических групп, как в русских или азиатских кварталах Нью-Йорка. Андеграундные течения у нас тоже не настолько развиты, чтоб составлять целые сообщества и заселять отдельные кварталы. И в то же время трудно вспомнить крупные элитные районы, недоступные обычному горожанину. Это все сложно представить на постсоветском пространстве, где все люди по инерции априори равны.

Во-вторых, это особенность преобладающих форм собственности. В Минске практически все жилье – собственность жильцов, в то время как в Европе большинство горожан арендуют квартиры. Минчане менее мобильны, потому что каждый держится за свою жилую площадь. Семьи нередко поколениями живут в одной квартире, и изменение ситуации вокруг их дома не подтолкнет их к переселению.

При этом земля под домом жителям не принадлежит: каждый дом – это большая группа собственников, поэтому невозможно представить ситуацию, когда приходит девелопер и выкупает весь неблагоприятный квартал по низкой цене, потому что никто не владеет целыми кварталами. Так что процесса, подобного американскому или европейскому, в Минске быть не может – у нас другие исходные данные и другой контекст. Джентрификация может нас коснуться, только если произойдут изменения в экономике и социальной сфере. В существующих реалиях джентрификация Минску не грозит.
 


– Но что-то подобное первому этапу джентрификации происходит на Октябрьской…

– Да, многие называют джентрификацией освоение и переоборудование промышленных пространств на улице Октябрьской. Да, улица стала «оживать», появились самые разные кафе и бары, офисы, начали проводиться фестивали. Но там не произошло смены слоев населения – там никто не проживает, просто люди естественным образом заполнили пустоту. Это пересмотр территории, изменение ее культурной среды, но никак не джентрификация.

Трансформация подобного рода территорий – только ответ на постепенный процесс изменения города и его жителей, это рециркуляция городского пространства. Похожая ситуация с искажением – вряд ли это можно назвать переосмыслением – термина наблюдается и в Украине, и в России. Очень часто, говоря «джентрификация», люди имеют в виду, скорее, ревитализацию, то есть процесс восстановления и оживления производственных территорий, которые больше не могут играть свою первоначальную роль и начинают выпадать из городского ландшафта. Происходит переосмысление функций территории, что, по сути, не более чем органичный процесс изменения городского пространства.

 

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

   Фото: unsplash, cowek cowek.

поделиться
Еще по этой теме:
«Наконец-то это перестало быть модным!» Что происходит с минской урбанистикой и зачем идти на урбанистический форум
И чем они занимаются: гендерные исследователи, урбанисты, специалисты по публичной политике, визуальные исследователи
«Урбанисты нанесли большой вред многим людям». Японо-чешский архитектор о пользе трущоб, интеллекте города и чуть-чуть о Минске