Девушки о любимых книгах: «Пришло время моей маленькой революции»

Девушки о любимых книгах: «Пришло время моей маленькой революции»
Романтика, ум и красота – CityDog.by решил выйти в город и спросить девушек о том, какие книги защищают их от минского шума. 

Романтика, ум и красота – CityDog.by решил выйти в город и спросить девушек о том, какие книги защищают их от минского шума. 

ЯНА и СЕРГЕЙ ДОВЛАТОВ

Есть истории о любви с первого взгляда между людьми, есть истории о любви с первого взгляда между людьми и книгами. Довлатова я специально не искала. Обычно я слушаю рекомендации друзей, подбираю что-нибудь из современной литературы или покупаю красивые книги. Денег никогда не жалею. Мне очень нравится держать книги, трогать их и… нюхать. Запах недавно отпечатанной книги ни с чем сравнить нельзя; для меня так пахнет приключение.

В декабре я уезжала от сестры из Питера и нужно было взять что-то читать в поезд – схватила первую попавшуюся книгу не глядя. Начала читать – и что-то мне не понравилось. Так бывает с людьми, с которыми проводишь потом большую часть своей жизни. Они всегда тебе сначала не нравятся, словно предчувствуешь, что именно этот человек будет звонить тебе потом в два часа ночи. У меня так было с Довлатовым: он остался на дне сумки.

Моя сумка – это Нарния. В следующий раз я обнаружила эту книгу перед экзаменом и за двадцать минут до сдачи начала читать ее снова. Через сорок страниц меня тронули за плечо и сказали: «Яна, твоя очередь». А я уже и забыла про экзамен. Хорошие книги помогают забыть о многом. Прочитала ее уже несколько раз, но из сумки выложить не могу. За три месяца она стала как часть меня.

ПОЛИНА и МАЙКЛ КАННИНГЕМ


Есть люди, которые постоянно говорят тебе: «Прочти это, прочти то». И ты рано или поздно сдаешься. Потому что проще прочесть, чем в очередной раз слушать, как «этот автор лихо описал звездное небо или поездку по ночной дороге летом 1967-го!» У меня есть очень хороший друг, который постоянно так делает, и я часто покупаюсь на его рассказы. Однажды речь зашла о Каннингеме. Мне он сказал, что просто увидел симпатичную обложку в магазине. Но через четыре часа монолога о том, как хороша эта книга, стало понятно, что дело не только в обложке.

Это книга о доме; не о конкретном здании с завядшими цветами на подоконнике. Это книга о чувстве дома, которое мне приятно носить с собой.

МАРНИ и АЛЕКСАНДРА БРУШТЕЙН

Хочу рассказать, как я разбирала на чердаке бабушкины вещи и среди черно-белых фотографий нашла эту семейную реликвию. Но это будет неправда. Все честные истории очень простые и незамысловатые.

Моя мама купила эту книгу на ярмарке и положила в кухне на стол. Я несколько месяцев начинала утро с чашки чая и быстрого взгляда на обложку. «Добрый день, книга, как твои дела?» – еще немного, и я бы начала слышать, как она мне отвечает. Мама в конечном итоге так и не начала ее читать, а у меня закончилась литература. Тот момент, когда так хочется читать, что ты начинаешь читать этикетки на продуктах.

Я открыла ее – и вот уже пару дней как не контактирую ни с кем, кроме Александры Брунштейн. Эта книга – ее мемуары. Это история о маленькой девочке, которая в один прекрасный день перестала быть маленькой девочкой и ушла на революцию. Для меня сейчас это важное подтверждение того, что нужно действовать, нужно идти вперед. Пришло время для моей маленькой революции.

ПАЎЛІНКА і ВІСЛАВА ШЫМБОРСКА

Я перакладаю і займаюся рэдагаваннем тэкстаў, таму шмат чытаю дзеля працы. У такіх умовах вельмі цяжка захаваць смак да літаратуры: нават пасля некалькіх соцень кніг адчуваць, калі напісана добра, а калі – дрэнна. Трэба ўсё прапускаць праз сябе і суперажываць напісанаму – мастацкая літаратура каштоўная для мяне менавіта гэтым. 


Я люблю паэзію за магчымасць адчуць чужое каханне і чужыя трагедыі. «Канец і пачатак» бачыла яшчэ ў той час, калі кнігу не пераклалі на беларускую і яна ляжала ў выдавецтве на польскай. Я пачала чытаць, але мяне адцягнулі – і мы з кнігай згубіліся.
Нядаўна заўважыла яе на паліцы і купіла праз некалькі імгненняў пасля гэтай сустрэчы. Віслава – гэта бясконцая лірыка, мяккасць і пяшчота. Сёння такой паэзіі ўсё менш. Падчас брутальнага мастацтва і жорсткай літаратуры каханне ды цеплыня часцей за ўсё застаюцца толькі нататкамі на палях.

САША и ХАНТЕР ТОМПСОН

Мой роман с Томпсоном начался еще во времена учебы на журфаке и продолжается до сих пор. Все книги пришлось искать за пределами Беларуси, эту – в том числе. Публицистика Томпсона – не модные романы, которые раскупают за пару минут; это – исключение из правил продаж. Вроде бы никто такое читать не должен, но за книгами очереди. 


«Поколение свиней» – сборник статей, наделавших много шума в конце 80-х. Автор пишет про политику так, что хочется вместе с ним поднять кулак Гонзо. Ему плевать на статусность, ранги, звания, чужие награды; ему плевать на национальную безопасность, на моральность и этику. Под его прицелом все: от президентских выборов до футбола. И Томпсон наказывает виновных. 

Книгу искала специально, потому что хотелось почувствовать этот беспокойный дух. Многое ли за эти двадцать лет изменилось? Все то же грязное белье, беспринципность и манипуляция. Каждой стране по Томпсону – встряхнуть осиное гнездо. 

Мне нравится чувствовать эту отчаянность, мятежность и неравнодушие – акула Хант заряжает энергией. Для меня время с ним – это постоянное следование правилу «Вuy the ticket, take the ride».


 Фото: Nollaig Lou.

поделиться
Еще по этой теме:
Архитектор советует книги о Минске
Киндл-сюрприз: бесплатные электронные книги про Минск
Минчанка издает книгу «Нью-Йорк для жизни»