«Тут вижу: рука с гранатой, чека – на пальце». Белорусы вспоминают про веселую жизнь в тех самых «лихих 90-х»
CityDog.io
29.03.2022

«Тут вижу: рука с гранатой, чека – на пальце». Белорусы вспоминают про веселую жизнь в тех самых «лихих 90-х»

«Тут вижу: рука с гранатой, чека – на пальце». Белорусы вспоминают про веселую жизнь в тех самых «лихих ...
Девяностые – эпоха дефицита, бизнеса и бандитизма. По крайней мере, такие ассоциации приходят на ум первыми. А как же тогда выживали люди? Узнали у белорусов про их жизнь в 90-е, заработки и проблемы с продуктами.

Девяностые – эпоха дефицита, бизнеса и бандитизма. По крайней мере, такие ассоциации приходят на ум первыми. А как же тогда выживали люди? Узнали у белорусов про их жизнь в 90-е, заработки и проблемы с продуктами.

Сергей (43): «Нас заўжды выратоўвала бульба»

Девяностые Сергей встретил подростком. В 1991-м ему было 12 лет. Он вспоминает, что, несмотря на дефицит товаров, это было свободное время. Тогда, по его словам, «дыхалася прасцей».

 

 

– Усё, што адбывалася ў бізнесе, грамадскай, палітычнай, медыцынскай сферы, наклала вялікі адбітак на далейшае жыццё Беларусі, – объясняет Сергей. – Калі б не было 90-х, не ведаю, ці была б увогуле такая дзяржава Беларусь, ці так бы яна развівалася?

Я б не казаў, што для мяне 90-я былі цяжкім перыядам. Цяжкія гады – гэта калі вайна, як зараз. Хаця я дагэтуль бачу водгукі дзяцінства ў сваім жыцці: я нягрэблівы, лёгка адаптуюся да ўсяго. Разумею, што, якіх бы вышынь ты ні дасягнуў, унізе ёсць бруд, у які ты можаш зваліцца ў любы момант. Гэта дазваляе быць раўнаважным, асцярожным, лепш прадумваць крокі па жыцці.

Про спасительную картошку, талоны и березовый сок. Сложности с продуктами в семье и в БССР начались еще в 1980-х, вспоминает Сергей. В конце 1980-х на них стали выдавать талоны. На них можно было купить продукты, одежду, алкоголь и сигареты. Талоны выдавали на работе и в учебных заведениях до 1992-1993 годов.

– Людзі, як падчас Другой сусветнай, набывалі прадукты. Гучыць дзіка, але так і было. Мне ў дзяцінстве ніколі не здавалася, што мы галадавалі. Але як на свой сённяшні розум, то я б сказаў, што мая сям’я рэальна жыла ў галечы і паўгалодным стане. Ну, напрыклад, калі не было прадуктаў, мая бабця гатавала цуру: налівала ў міску малако і хлеб, які расцярушылі, нібы птушкам. І гэтак было ў Мінску! Здаецца, тады на вёсцы было больш выгодна і сытна жыць.

Куру, якую зараз можна спакойна набыць, тады была праблема знайсці. Памятаю, што гатавалі яе па святах. Пасля, калі я стаў сам зарабляць, у мяне была традыцыя па чацвяргах хадзіць на Камароўку за куранём. Па-першае, таму што яго лёгка прыгатаваць. Па-другое, з-за гэтай дзяцінскай мары: дайце курыцы паесці. Мне дагэтуль не падабаецца ні свініна, ні ялавічына.

Гарбату і каву ў крамах было немагчыма дастаць да сярэдзіны 90-х. Паліцы ў гастраномах забівалі тым, што было: трохлітровікамі бярозавага соку. Супермаркетаў тады на ўвесь Мінск было пяць-шэсць, а гіпермаркеты пачалі з’яўляцца ў сярэдзіне нулявых.

Мы тады жылі на Грушаўцы ў двухпавярховіку. У кожнай кватэры быў свой сарай са склепам, дзе мы захоўвалі бульбу. Мы звычайна закуплялі мяхі тры-чатыры на восень-вясну. Нас заўжды выратоўвала бульба. Ты ведаў: што б ні было, у цябе ёсць запас бульбы.

Про зарплаты и километр «шапиков». Как вспоминает Сергей, в советские времена средняя зарплата была 100–120 руб.

– Пасля таго як пачаліся незалежныя часы, мая мама не пайшла ў бізнес – у нас так не было прынята ў сям’і. І дагэтуль у Беларусі, на мой погляд, нямнога людзей, якія маглі б займацца бізнесам. А тады, у 1990-х, можна было зарабляць на ўсім чым заўгодна. Людзі скалачвалі на гэтым капіталы.

Ситуация с магазинами и продуктами, вспоминает Сергей, стала меняться в середине 90-х. В Минске появились «шапики» – ларьки, где можно было купить все. Мужчина вспоминает, что километр таких ларьков протягивался от улицы Мясникова до (снова нового) моста на Немиге.

– Асартымент там быў аднолькавы, але само адчуванне выбару – ужо супер. Для мяне толькі як для падлетка кошты былі там завялікія. Але ў адным шапіку працавала мая старэйшая сястра. Ёй удавалася прыносіць дадому Snickers: падзяляеш яго на часткі і смакуеш цэлы дзень.

В конце 1990-х Сергей получал 35$ на полставки. Этих денег ему хватало для пропитания и помощи родным. Он вспоминает, что в неделю на продукты уходило около 7$.

Про американскую одежду и убогую моду. Приличную («фірмовую») одежду в конце 1980-х неофициально покупали у фарцовщиков. А вот Сергею иногда перепадали вещи из Израиля или Америки.

– Муж мамінай сяброўкі дасылаў з Амерыкі шмат дзіцячых б/у рэчаў для сваёй дачкі, якая жыла ў Мінску. Некаторыя перападалі мне: дагэтуль памятаю бардовы дуты бомбер са скурзаму. У яго на маланцы да сабачкі было прышпілена імітаванае лязо. Гэта быў такі космас!

Яшчэ памятаю срэбныя нагавіцы, як у робата Вертэра з фільма «Госця з будучыні». Я ў іх катаўся на санках і хваліўся сябрам, што штаны не прамакаюць. Але што мяне выдавала, дык гэта савецкія боты ці шапка, якія не стасаваліся з заходнім шмаццём. Яны былі ўбогага познесавецкага фасону.

Из-за дефицита одежду и обувь приходилось донашивать до дыр. Стоили вещи тоже дорого: джинсы, к примеру, у фарцовщиков можно было купить за 50–70 руб.

– На пачатку 90-х было складана знайсці нармальнае адзенне ў крамах. Грошы маглі і быць, але не было з чаго выбраць. А пасля сталі з’яўляцца шапікі з адзеннем. Адзін, з джынсамі, стаяў ля ўваходу ў Grand Café. Там прадавалі Levi’s і Wrangler за касмічныя кошты.

З пачатку 1990-х праблемы з адзеннем і абуткам закрывалі рынкі – у тым ліку на стадыёне «Дынама», на Жданах, на Камарах. З’явіўся выбар – у першую чаргу джынсы, бо яны для савецкага чалавека былі прыкметай раскошы. Як і скураныя вырабы, і футры. Пачалі з’яўляцца кросы, але гэта былі збольшага падробкі.

Из-за дефицита некоторые товары покупали на всякий случай. В семье Сергея это было хозяйственное мыло, которое закупала его бабушка.

– Мяне бясіла гэта, бо мылам карыстаешся доўга. У выніку яго стала так шмат, што мы аднеслі яго ў сарай, паклалі ў нейкую ванначку. Калі мыла скончвалася, хадзілі і бралі тыя брыкеты. Аднойчы я зайшоў у сарай, гляджу – у даху дзірка, праз якую льецца вада ад дажджу. Усё гэта мыла пацякло і ператварылася ў кашу.

Андрей (46): «Мы спиливали октябрятские звездочки до белого блеска и носили как американскую звезду»

Андрею (имя изменено по просьбе героя. – Ред.) в 1991-м исполнилось 15 лет. Он вспоминает, что 90-е начались с перестройки и ощущения свободы.

 

 

– К 80-м уже пошло ослабление. Стали больше выезжать за рубеж, «железный занавес» сняли, появились новые товары. В середине 90-х у нас уже были видеомагнитофоны. Это была редкость, правда. Мы вот всей компанией ходили к одному другу и смотрели зарубежные фильмы.

Жить стало свободнее. Девушки начали носить короткие юбки, парни отращивали волосы. У меня в 1991-м было выбрито три полоски на голове. На родительском собрании, конечно, сказали: «Что за внешность?» Но мы уже это носили. До этого, условно говоря, все были в одинаковых серых костюмах.

Еще пример – в конце 80-х мы спиливали октябрятские звездочки до белого блеска и носили как американскую звезду. В более раннем СССР за это, наверное, уже бы расстреляли.

Андрей добавляет, что 90-е многих научили жить. Тогда, по его словам, люди брались за любую работу, иначе было сложно прожить.

Про куриные горлышки и вещи из Китая. До 2000-х, вспоминает Андрей, в стране была бедность. Вещей и продуктов было мало. Дефицит некоторых товаров был и в 1998-м: детские смеси выдавали в определенных количествах. Если у ребенка была аллергия, искали польское детское питание. Стоило недешево.

– В магазинах были пустые полки. За мандаринами могли стоять целый день. Курица была на день рождения и на Новый год. В остальное время моя мама покупала куриные пупки и горлышки, говяжьи мозги. Из горлышек делали супы, а «холодное» – из копыт и хвостов. Все крутились, как могли.

Наличной зарплаты не было, некоторые выплачивали ее продукцией. Я вот в конце 90-х взял телевизор в качестве зарплаты за полгода. У нашего предприятия просто не было денег. Даже в конце 90-х не было зарплаты, как и работы. Я приходил и просто читал книги, а не выполнял свои служебные обязанности.

Достать одежду тоже было нелегко. Например, на джинсы нужно было копить три-четыре месяца. Джинсы Mawin (легендарные «мальвины»), вспоминает Андрей, стоили 200 руб. при средней зарплате 150 руб.

– Вещи к нам привозили из Польши или Китая. Были еще армянские джинсы, на которые пришивали лейбл Montana – якобы американские. Привозили это все челноки. Они были обвешаны сумками, когда ездили закупаться.

Все ходили как близнецы. Джинсы «мальвины» или «бананы»; кто покруче, тот ходил в «Монтанах», а свитера у всех – «Босс». У нас ничего не выпускалось. Потом уже стали образовываться корпоративы, разрастаться – и получились фирмы.

Про ночной ларек и кидал. В 90-е, вспоминает Андрей, многие торговали. Сам мужчина ездил продавать продукты в Россию и Польшу. Там он покупал доллары и обменивал их уже в Беларуси.

– В конце 90-х, когда появились продукты, мы их тут покупали или доставали по блату, а потом везли в Москву. У нас продукты просто стоили дешевле, чем в России. Правда, были кидалы среди валютчиков. Мне такие один раз попались. У них кошелек открывался сверху и снизу. Сверху – 100 долларов, а снизу – один. Тебе сначала сверху открывают, показывают валюту, а пока ты ищешь деньги, кошелек переворачивают.

Вместо 100 долларов дают один, но сложенный так, что непонятно. В это время ко мне подбегает мужчина, цепляется за купюру со словами «мне нужно срочно заплатить». И, пока мы боремся, девушка-валютчица уходит. А потом и этот мужчина. Я остался с одним долларом.

В середине 90-х Андрей работал на двух работах. Ночью у него были смены в ларьке. Ночных ларьков по городу тогда было немного.

– У каждого ларька была своя «крыша», то есть хозяин платил налог государству и оброк бандиту, который его «крышевал». Бывало так, что приходило несколько бандитов. Они могли решить, кто тебя будет «доить». А бывало, что ты был вынужден платить двум.

Случались в ларьке разные истории. В нем мы работали вдвоем. В одиночку никто не выходил – иначе бы грохнули, обчистили ларек и сожгли. Сижу я около окошка, а напарник – у кассы. Тут вижу: рука с гранатой, чека – на пальце. Говорит: «Давайте всю выручку».

Я вскочил, вместе с тем пацаном мы спрятались в подсобку и закрылись пластмассовыми ящиками. Если бы это была настоящая граната, нам был бы конец. А так, оказалось, муляж.

Всех бандитов, вспоминает Андрей, они знали в лицо. А кроме них – «бригадиров», то есть тех, кто на них работал.

Работа в ларьке приносила мужчине зарплату, равную зарплатам его родителей, вместе взятых. «Только мы же 18–20-летние были, тратили, а не откладывали», – добавляет он.

 

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

Фото: Unsplash.com