Женщины часто делятся с нами своими историями беременности и родов. В этот раз CityDog.io решили поговорить с мужчинами – о том, как они проживали такой важный и волнующий этап: насколько активно были включены и о чем больше всего переживали.
Егор: «Смотрел, как дочка лежала под лампой, и рыдал. Рыдал, рыдал, рыдал…»
– Я всегда позиционировал себя как профеминист: считал (и для меня было важно), поскольку ребенок общий, он зачат нами, то это совместная работа и отца, и матери, чтобы малыш рос здоровым и полноценным. Не может быть такого, что женщина пашет, как сумасшедшая, а мужик лежит на диване и смотрит телик. Для меня это всегда было дико.
Поэтому, когда мы с женой думали о беременности, сразу проговорили, что у нас будут партнерские роды, что я буду присутствовать и стараться создавать все условия для того, чтобы жена чувствовала себя комфортно. Тогда в Минске как раз появилось платное отделение в одном из роддомов.
А здесь мужчины поделились моментами, которые их больше всего тревожат в отцовстве
Иллюстративное фото: RDNE Stock project, Pexels.com.
Зачатие – это очень болезненная для нас тема. Даже не хочется вспоминать весь тот жесткач и ужас. Мы очень хотели ребенка, и то, как мы к этому шли – отдельная глава. К сожалению, такая проблема затрагивает сейчас многие пары, насколько можно понять из статистики. Но, несмотря ни на что, ЭКО мы избежали – у нас получилось зачать естественным путем. Вообще для меня пары, которые добились успехов с помощью ЭКО, – супергерои: от знакомых я знаю, через что проходят женщины и мужчины.
Поскольку решение о партнерских родах было принято давно, на какой-то неделе нам надо было съездить в роддом и подать документы: мест в платном отделении было немного, а желающих становилось все больше. Когда зашли, помню это ощущение: советская в худшем смысле больница, обшарпанные стены – и лампа горит вполсилы. В итоге нас зарегистрировали в качестве клиентов и записали на курсы по подготовке к родам.
Беременность, в принципе, плюс-минус проходила без токсикоза и без серьезных осложнений. Но, поскольку это была не первая беременность – и врачи, и мы боялись потерять ребенка, – поэтому все время с любым вопросом жену клали на сохранение. И это был просто капец, особенно в первый раз, когда в 3 ночи примчались на «скорой» в больницу и устроили суматоху. Я такой думаю: «Ну всё, п**дец». Ночь не спал, чуть дождался утра, а потом пришел врач и сказал, что это были газы в животе. Но при этом жену все равно оставили на неделю в больнице на всякий случай.
Чего у беларуских врачей не отнимешь – это того, что на этапе беременности с женщины буквально пылинки сдувают. Все понимают, что дети наши не просто цветы или богатство – это клад, который мы находим все реже и реже. Замершие беременности, выкидыши на поздних сроках – никто, конечно, этого не хочет. А когда ребенок родился – вали-ка, мама, домой, не занимай койко-место.
Здесь психологиня рассказывает, как пережить замершую беременность или выкидыш
Ходил ли я с женой на УЗИ? Да, на каждое УЗИ мы ходили вдвоем. Я не осуждаю, но не понимаю, как отцы отстраняются (или их отстраняют) от того, что переживает жена. Для меня дикость, когда женщина одна ходит на обследования, когда она в родах одна, когда воспитывает ребенка одна. Но вся наша система устроена так. Когда мужик идет на работу, хочешь или нет, но это тоже отнимает силы. И получается, что у каждого своя работа: у жены – своя, у мужа – своя. Но я все равно считаю, что ребенок – это работа двоих. Считаю, что совместные походы на УЗИ, на роды должны стать нормальной практикой.
На курсах по подготовке к родам, куда мы ходили с женой, я задумался: а готов ли я? Потому что одно дело, когда ты представляешь себе роды, другое – когда тренируешься здесь, а третье дело – что будет в реальности происходить в родзале. Честно скажу, я не знаю, как бы я реагировал. Наверное, я бы был на 128 небесах от счастья: мне кажется, это просто фантастика, когда ты видишь рождение жизни.
Но у нас получилось немного по-другому. На какой-то из недель нам сказали, что лучше жене делать плановое кесарево, потому что на это указывали все показания. Мы подумали, решили, что не будем рисковать ни жизнью жены, ни жизнью ребенка, – и согласились на операцию. Хорошее это было решение или плохое – я не знаю, но это было наше решение.
Как это всё проходило? У нас было назначено время: я пришел в роддом примерно за два часа «до». Жену там уже подготовили, рассказали, как будет проходить анестезия. Мне же сказали, что меня на саму операцию не пустят: я должен был находиться в соседней комнате. Сказать, что мне было плохо от этого, – нет. Я не знаю, как бы я реагировал на естественные роды – и был ли я к этому готов.
По итогу я просто сидел в соседнем зале и ждал крика ребенка. Но я попросил врачей оставить мне маленькую щелочку, чтобы я мог видеть жену. Мне было важно знать, все ли с ней в порядке. И врачи согласились: я смотрел на жену – и меня никто не отгонял. А потом всё произошло: ребенок закричал – и мне его принесли после того, как показали жене. Я готовился, что буду рыдать целые сутки, – и, в общем-то, так и вышло. Для меня рождение дочери стало лучшим событием в жизни – это точно.
Потом жену отвезли в реанимацию, а дочку забрали в специальную комнату, где ее положили под лампу. По идее, меня не должны были пускать к ней, но в итоге я до вечера просидел над дочкой: смотрел, как она лежала под лампой (не помню точно, зачем это нужно было), и рыдал. Рыдал, рыдал, рыдал… Просто выходили все эмоции, которые накапливались последние несколько лет. Позже мы заселились в нашу палату – и оставались там несколько дней до выписки.
«Сказал, что ребенок не похож на него. На выписку не пришел». Беларуски делятся историями выписки из роддомов
Иллюстративное фото: Vidal Balielo Jr, Pexels.com.
Максим: «Ко мне подошла врач и сказала, что жене нужно срочно делать кесарево»
– Для нас беременность не была неожиданностью. Первый раз тест был положительный, но в итоге беременность не наступила – даже врачи не поняли, как так вышло. А через пару месяцев после этого не только тест, но и УЗИ показало, что все получилось.
Конечно, мне не с чем сравнить, разве что с рассказами знакомых, но, как по мне, жена проявила невероятную стойкость. Если бы я не знал о беременности, то и подумать не мог, что сейчас период токсикоза. Голод и усталость – это, наверное, единственное, на что она жаловалась тогда. Помню, как-то раз жене очень захотелось соленых помидоров, но в Польше (именно здесь мы сейчас живем) найти их оказалось не так просто. Я объездил очень много магазинов, но в итоге нашел. Было здорово знать, что хотя бы так я могу поддержать ее, поднять настроение.
На все скрининги – от первого до контрольного – мы ездили вместе. В плохую погоду и когда она сильно уставала, я уходил раньше с работы, чтобы отвезти на прием к гинекологу или на анализы. По дому тоже старался максимально освободить ее от всех нагрузок. Просто считаю – и всегда считал, – что мы команда: посуду помыть, или постирать, или убрать мне ничего не стоит.
Как только жена встала на учет по беременности, за ней закрепили врача-гинеколога и акушерку. Она стала нашим путеводителем: мы могли обратиться к ней с любым вопросом, она проводила занятия по первой помощи для младенцев, по кормлению, купанию и прочим нюансам, давала рекомендации, что купить для малыша, в какой больнице лучше рожать. Мы могли позвонить ей – и она ни разу не отказала нам в консультации, даже в нерабочее время. Это, конечно, очень помогало, ведь вопросов действительно было много. При этом ее услуги были бесплатными для нас (у жены официальное трудоустройство): клиника, где жена наблюдалась во время беременности, и сам роддом государственные.
В целом беременность проходила хорошо, но все равно переживания за здоровье ребенка были. Наверное, это естественно. Правда, был один неприятный момент: как-то раз позвонила жена, когда я был на работе, и сказала, что у нее началось кровотечение. Я сразу же вызвал «скорую» домой, а сам стал собираться в больницу: когда врачи приехали, жена позвонила мне и сказала, куда именно ее собираются везти.
Мы встретились уже на месте – во время всех обследований я был рядом. Ситуация неприятная, но в тот момент я был абсолютно спокоен: на каком-то интуитивном уровне чувствовал, что все хорошо. Так и вышло: несколько часов мы провели в больнице, врачи долго выясняли, что произошло, долго слушали сердцебиение малыша – в итоге никаких осложнений не выявили. В принципе, до конца беременности больше никаких критических ситуаций не было, все анализы и обследования давали хорошие показатели.
Планировалось, что роды у нас будут партнерские, – в Польше это обычная практика. Акушерка с самого начала интересовалась, кто будет присутствовать на родах, – это нужно для составления плана родов. Жена изначально сказала, что рядом со мной ей было бы спокойнее, поэтому с моей стороны даже вопросов не возникало. Ну и знание языка: на тот момент я уже свободно говорил на польском и был там просто необходим.
Рождение малышки все затягивалось, поэтому на 41-й неделе мы поехали в роддом сами, как нам рекомендовала наша акушерка. Нас там зарегистрировали и заселили в палату, где находилось еще несколько человек. Вечером жене дали таблетку, чтобы вызвать схватки, а где-то в 21:00 все посетители должны были уйти. Буквально через пару часов после этого жена написала, что у нее отошли воды. Мы долго переписывались, жена рассказывала, что с ней и как, но врачи говорили, что мне еще рано приезжать.
Все это время я был дома один, понимал что это уже финишная прямая: в любой момент жена может написать, и я поеду в больницу. Конечно, переживал, чтобы ей там было не одиноко и не страшно, постоянно писал ей, давая понять, что я рядом. Только под утро, когда схватки усилились, мне написала жена – и я приехал еще до открытия больницы. Но медсестры все же разрешили войти в отделение пораньше и быть рядом.
Сложно сказать, сколько времени было, когда нас пригласили в предродовую палату, –наверно, около 9-10 утра. Но ничего не происходило: раскрытие было очень маленьким, из-за схваток жена уже оставалась без сил. А потом у малышки первый раз остановилось сердце… Я понял, что что-то идет не так, когда аппарат запищал и прибежали еще несколько врачей. Потом сердце остановилось второй раз – и уже ко мне подошла врач и сказала, что нужно срочно делать кесарево.
Я подошел к жене и, стараясь всем видом показать спокойствие, сообщил, что сейчас будет легче, больше ее не будут мучить: сделают аккуратный разрез – и появится наша девочка. Про остановку сердца я решил не говорить. Жена сразу согласилась на кесарево, подписала документы – и ее повезли в операционную, а меня попросили ждать в коридоре. Так я с этой натянутой улыбкой остался один – и понял, насколько мне на самом деле страшно. В голове был писк этого аппарата. Я зашел в уборную, закрылся и встал на колени…
Иллюстративное фото: Anna Shvets, Pexels.com.
Врачи действовали профессионально, каждый знал, что ему делать, никто никому не мешал, не грубил и не игнорировал. Они постоянно говорили слова поддержки для моей жены и акцентировали внимание на полной безопасности, что рядом доктора. Я очень им благодарен за такую работу.
В операционную меня, конечно, не пустили – пригласили в соседнюю комнату ожидать, пока жене зашивали живот. Сказали, что ее состояние стабильное, а меня поздравили и показали мою дочь. Она была невероятно красивая. Мне предложили раздеться до пояса – и положить ее к себе на грудь. Я сразу согласился, хотя и растерялся немного. Когда почувствовал, как бьется ее сердце, наконец-то выдохнул.
Боюсь даже представить, как бы жене было страшно, если бы она была там одна. На мой взгляд, здесь нет места для предрассудков. Хочется тебе или не хочется присутствовать – это не так важно. Куда важнее, чтобы твоей женщине было спокойно и безопасно. Это ведь твоя семья.
Перепечатка материалов CityDog.io возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.
Фото на обложке: Laura Garcia, Pexels.com.