Гайды, разборы
CityDog.io
2

«Это был известный бл*дюшник». Почитайте отрывок из книги «От Паниковки до Шайбы» – это уникальный гайд по тусовочному Минску 1990-х

«Это был известный бл*дюшник». Почитайте отрывок из книги «От Паниковки до Шайбы» – это уникальный гайд...
На этой неделе в Варшаве и Вильнюсе состоятся презентации книги «От Паниковки до Шайбы» – кажется, это первый литературный гид по тусовочному Минску 1990-х.

На этой неделе в Варшаве и Вильнюсе состоятся презентации книги «От Паниковки до Шайбы» – кажется, это первый литературный гид по тусовочному Минску 1990-х.

В книге «От Паниковки до Шайбы» 172 страницы, которые посвящены самым ностальгическим воспоминаниям из возможных. Тут и тусовки в «Централе», и вражда минских металлистов, рэперов и скинов, и культовые личности того времени.

C разрешения издательства CityDog.io публикует отрывки из удивительной книги о том, как столица БССР превращалась в столицу центральноевропейского государства.

ТУСОВОЧНЫЙ МИНСК 90-Х

– это десяток мест между станциями метро «Октябрьская» и «Немига». Обойти их можно минут за 15 прогулочным шагом. Вот Паниковка, прямо напротив – Стена Цоя, под проспектом – Труба, прямо над ней – «Центральный», чуть дальше – «Макдоналдс», рядом – Аллейка и Феликс, за «Макдоналдсом» – Пьяный двор, а дальше – «Пингвин» и Художка. А если завернуть за угол – то вот уже снова Стена и Паниковка. Круг замкнулся.
 

 

Вот и весь тусовочный Минск.

Десяток мест и несколько сотен человек, которые кружили там весной, летом, осенью и иногда даже зимой. Большинства из них уже давно нет в живых.

Ежедневно там слушали музыку, играли музыку, сочиняли музыку, употребляли алкоголь, покупали наркотики, продавали наркотики, употребляли наркотики, целовались, занимались сексом, убегали от милиции, дрались со скинхедами, дрались с гопниками, искали деньги на еду и выпивку. А на следующий день все то же самое. И так день за днем, год за годом. Кто-то успел вырваться из тусовки, кого-то она засосала. Кому-то она стоила здоровья, многим она стоила жизни.

Как появилась тусовка?

Во-первых, центр – это удобно. Две линии метро пересекаются. Можно быстро доехать даже из самых отдаленных уголков города. На районах тусовались люди с районов. В центре тусовались люди со всего Минска. Гопников там практически не было, подростки с рабочих окраин редко выбирались в центр, разве что только на футбол. Гораздо выгоднее и рациональнее было щемить «волосатых» поодиночке на районе, чем ехать туда, где их собираются сотни.

Обычно в тусовку попадали после окончания школы. Пока ты ходишь в школу, твой круг общения локальный – ребята из соседних дворов и улиц. А когда ты поступаешь в универ, то знакомишься с людьми из других районов. Во времена, когда не было ни соцсетей, ни интернета, ни банальной мобильной связи, завести знакомства с людьми не из своей песочницы было сложнее. И тусовки идеально решали эту проблему.

Денежный вопрос не стоял так остро. Тусить можно было совершенно бесплатно, более того, у самых легендарных тусовщиков денег не было вообще никогда. Тем не менее отсутствие денег совсем не мешало им ежедневно находить еду и выпивку. Способы были разные: от банального попрошайничества (под гитару или даже вообще без нее) до экзотических – например, участие в многодневных съездах баптистов, где можно было пожрать на халяву.

Тусовка просуществовала целых два десятилетия. Самым мощным ударом по ней стал закон о запрете распития пива, принятый в 2009 году. Он, по сути, стал началом конца тусовочного Минска. Без алкоголя протирать штаны на скамейке стало уже не так интересно.

СЕРГЕЙ ФИЛИМОНОВ:
Все начиналось с хиппи с середины 60-х, если не брать в расчет стиляг 50-х. Стиляги в народ не пошли. А вот хиппи уже повлияли на простой рабочий класс и их детей.

Менялись места и способы. Развитие происходило от тусовок на улице до сборов на чьей-то свободной квартире: на квартире собиралось до 10–20 человек, выпивали, проходило общественное прослушивание очередного винила и т. п.

Туса на углу у ГУМа – место встреч фарцы, обмен-торговля вещами и винилами, милиция гоняла. В «Центральном» тусила какая-то алкашня, «Пингвин» считался новым отстойным местом для юных детишек, Грицевца – там кто-то сидел на лавках. Кроме ГУМа фарца еще тусила в ресторане «Минск» и ресторане «Потсдам» днем или ранним вечером. А уже ближе к ночи – «Юбилейка» и ее валютный бар.

АДАМ ГЛОБУС:
В 1991 году мы с женой в подземном переходе на Октябрьской сделали первую эротическую выставку – с голыми тетками. Продавали билеты и заработали нормально.

В СССР не было ни эротики, ни порнографии, нихера не было! Все было табуировано. Когда Цой в фильме «Игла» сказал слово «трахаешься», то это прозвучало как взрыв гранаты – просто у-у-ух! И секс-революция была основной пробивной силой. У нас в 90-х начали выходить книжки с эротическими анекдотами, в киосках стали продаваться видеокассеты с порнофильмами. И все внезапно стало разрешено. И это сработало. Потом появились гей-клубы, «Лямбда-форум», гей-прайды – дофига всего произошло. И я считаю это великим достижением из того, что сделало мое поколение.

ВЛАДИСЛАВ БУБЕН:
Тусовались люди, которым нечего было делать и которые не знали, чем себя занять. Я делал музыку, организовывал концерты и фестивали, принимал участие в четырех музыкальных проектах. Мне было не до тусовок.

ЕВГЕНИЙ БЕЛОВ:
Когда я впервые попал в Барселону, то сразу же вспомнил 50-летие Победы в Минске, 9 мая 95-го: такое же ощущение свободы и праздника. Люди плавали в Свислочи, купались в фонтанах, везде продавались пиво и еда, не было никаких металлодетекторов, центр Минска гудел с самого утра до поздней ночи.

АЛЕКСАНДР БУРЕЙ:
У нас не было особо времени на улице тусоваться, надо было репетировать. Могли заскочить в «Центральный» взять по пивчику. Да и зачем было по лавкам бухать, когда мы могли бухать прямо на репетиционной точке? За это, впрочем, нас с нее и выгнали. Пришел хозяин, увидел батарею пустых бутылок из-под спирта «Рояль» – и как закричит: «Да тут у вас весь Минск бухает!»

АЛЕКСАНДР РОЛОВ:
Денег тогда вечно ни у кого не было. Утром мы как-то проснулись после очередной пьянки. Все дико страдают, хочется похмелиться. А деньги есть только у одного человека. И он все парится и причитает: «Мне же на работу, мне же на работу». И тут одна девушка ему говорит: «Понимаешь, старик, есть такое слово – “хочется”». В итоге он ни на какую работу не пошел, и мы удачно похмелились.
 

ТАМАРА ЛИСИЦКАЯ:
Наша тусовка была: журфаковцы, музыканты, художники, режиссееры, Лева Би-2, ребята из его первого состава. Практически все ребята из этой тусовки сейчас живут за рубежом. Культовую «стекляшку» под названием «Пингвин» мы не застали. Собирались мы обычно возле Главпочтамта после пар, и дальше у нас начинался трип по проспекту чуть ли не до цирка. Иногда в киношку заваливались, сидели всегда только на первом ряду, где круто, громко и ничего не видно. Главной целью был обмен информацией, обмен музыкой. Лютый период, когда даже кассетники были редкостью. У меня дома был видеомагнитофон, и мои три кассеты половина Минска приходила ко мне смотреть.

ИГОРЬ ВОРОШКЕВИЧ:
Музыканты обычно тусовались на квартирах. Как правило, съемных. Так называемых коммунах. Грубо говоря, это были пьянки. Я не помню, чтобы кто-то представлял на квартирах свой новый альбом. Тогда тусовались вместе «Мроя», Кася Камоцкая, «Палац», «Бонда»...

Но не значит, что все вместе приходили в однокомнатную квартиру. Но были дни рождения, когда оставались ночевать человек десять-пятнадцать, а именинник спал в коридоре на груде обуви. Тогда музыканты между собой общались. Все были относительно молодые, голодные и всегда находили время на общение. Не было никаких разделений. Но все когда-то заканчивается. Потому что сейчас с кем-то встретиться практически невозможно. Чтобы кто-то пригласил в гости?! Простите, но сейчас я не вспомню такого, чтобы мне позвонили и сказали: «Игорь, слушай, приезжай».

КСЕНИЯ БАХАРЕВА:
Когда распался Союз, у нас было такое чувство свободы, вседозволенности, возросшего самосознания. С точки зрения творчества был абсолютный полет. Я не предполагала, что столько слов белорусских есть! Можно было делать все что хочешь: не только в эфире, но и художникам, музыкантам. Это было «вялікае адраджэнне». И все у тебя получалось, и никто не бил тебя по рукам. Нужно было только лень свою превозмочь – и делать. Мы тусовались в «Помойке» (теперь это «Макдоналдс» на проспекте), в «Ромашке» напротив Дворца спорта, в кафе «Реченька», в кофейне в Троицком предместье. Однажды мне выписали штраф со смешной формулировкой: «Распивала спиртные напитки возле съезда РСДРП». Слово «дом» было пропущено. То есть я в 1898 году это делала.

МИНСК КЛУБНЫЙ

рождался долго и мучительно. Некоторые считают, что родился он уже мертвым. Мол, настоящих полноценных клубов – таких, какие они должны быть, – у нас так и не появилось.

Первые попытки начались еще при «совке» в конце 80-х, когда под рок-концерты снимались актовые залы домов культуры. Тогда сформировалось поколение администраторов, которые грезили о минских клубах в западном стиле – с баром, интерьером, стилистикой выступающих групп, своей внутренней идеологией. Причина, по которой все великие замыслы провалились, была проста – деньги, а точнее, их отсутствие. Денег не было ни у организаторов клубов, ни у их посетителей. В итоге ради увеличения прибыли приходилось давать играть всем подряд. А концепция шикарной барной стойки с барменом-виртуозом в реальности превращалась в необходимость продавать водку и пиво, купленные за час до концерта в соседнем гастрономе. Но у большинства посетителей денег не было не только на алкоголь, но даже на входной билет! Как в таких условиях можно было что- то заработать?

Первых энтузиастов звали Евгений Колмыков и Денис Лондон. Колмыков откроет в подвале ДК МТЗ клуб под названием «Пиво и горячие сосиски у Толстого Мо», а Лондон в студенческой общаге создаст легендарный клуб «Резервация», без которого существование минской альтернативной сцены было бы просто немыслимым.

Подвал ДК МТЗ, официально известный как кафе «Время», тоже сыграл огромную роль в истории клубной жизни минского подполья. За короткий период на этой площадке друг друга сменяли клубы «Пивное шоу», «Толстый Мо», «Астролябия-Шоу», «Три поросенка» и «Четыре апельсина».

Для того чтобы подчеркнуть важность подвала ДК МТЗ для истории Беларуси и ее музыки, достаточно сказать, что здесь состоялись первые концерты групп «Ляпис Трубецкой» (1990), «Нейро Дюбель» (1991) и N.R.M. (1994).

В этом разделе мы постарались назвать только ключевые места. О некоторых других можно вспомнить лишь вскользь: был клуб «База», который закрылся очень быстро после того, как кто-то умер от передоза прямо на танцполе; был совсем уж маленький подвальчик под названием Six Pistols; в одном из спальных районов был клуб «Батискаф», до которого добирались немногие.

Рок-концерты проводились даже в здании Белгосцирка и цирке-шапито на улице Орловской. Клубами их назвать сложно.

ДЕНИС АРХИПОВ:
Клубов в то время хватало. Но я считаю, что книги заслуживают только четыре: «Три поросенка», «Аддис-Абеба», «Космополитен», «Резервация» – на них все держалось.

ВЛАДИСЛАВ БУБЕН:
Для меня клуб – это место с концепцией. Нужно отличать «клуб» от «площадки для проведения концертов». Если клуб дает играть на своей сцене всем подряд – он ничем не отличается от ДК. Взять, к примеру, «Блиндаж»: клуб, заточенный под вечеринки. Могли дискотеку сделать, и свадьбу, и похороны. Просто зарабатывали деньги на всем без концепции. А есть и другая проблема – белорусы любят, чтоб их за бесплатно развлекали. Они думают, что если платят 2 доллара за билет, то их за эти деньги должен Дэвид Боуи развлекать с Майклом Джексоном на разогреве. В любом обществе есть определенная прослойка людей, которые постоянно ходят на вечеринки, презентации, выставки... У нас их тысяча, может две тысячи. Остальные два миллиона сидят дома и едят картошку перед телевизором. Вся белорусская клубная культура закончена, и уже давно пора поставить точку. Осталось несколько клубов, которые агонизируют. Это нормально, всему свое время.

ГРУППА «7 ГЕРЦ».

КОНЦЕРТНАЯ ПРЕЗЕНТАЦИЯ ПЕРВОГО БЕЛОРУССКОГО ИНТЕРНЕТ-СИНГЛА ГРУППЫ J:МОРС «100 ДОРОГ» В КЛУБЕ «РЕАКТОР», 10 декабря 2004 г.

ОЛЕГ ЛИНКИН:
Еще до появления клубов дискотеки крутились в домах культуры. Как правило, это все проходило под эгидой молодежных центров. Сначала какой-то концерт, официальная часть, выступление групп. А после – дискотека. Дискотеки обычно крутились до 11 часов вечера. Дальше – всё. К этому времени все напиваются и становятся синими.

У меня на работе была крутая аппаратура, поэтому я провел очень много дискотек. Через меня прошло очень много музыки. От «Яблок на снегу» тошнит до сих пор! Были времена, когда эту песню приходилось крутить каждый вечер по несколько раз. Иногда такие мероприятия были закрытыми. Начинаешь дискотеку – а к тебе пришли футболисты минского «Динамо»! Или же кубинская делегация. Я им – «Орбиту», а они мне – «Лигерос Партагас». Это вообще была чума!

Так начал появляться «МИНСК ЗОЛОТОЙ».
Минск не для всех

Я (Павел Волотович. – Ред.) родился и вырос в самом сердце Заводского района, на Партизанском проспекте. Каждый день воздух на улице был разным – все зависело от того, cо стороны какого из близлежащих заводов ветер приносил аромат. И в 1994 году среди всего этого великолепия – между автовокзалом, Мотовелозаводом и рабочей общагой – появилось огромное учреждение с названием Konstantin. На вывеске было указано, что там есть бар, ресторан и казино. Пацаны рассказывали, что только вход туда стоит 5 баксов. А еще внутри чашка кофе на два глотка стоила примерно столько же. А еще там танцевали полностью голые женщины. Ни проверить, ни опровергнуть эти факты мы не могли – на входе дежурила охрана и никого внутрь не пускала. Кто додумался открыть всю эту красоту в центре рабоче-крестьянского Заводского района, я так и не узнал. Красота закрылась уже в 95-м, не просуществовав даже года. Кто-то говорил, что хозяин поехал отдыхать на Северное кладбище, кто-то шептал, что он сбежал из страны, а кто-то твердил, что он теперь министр. Слухи и сплетни были главным атрибутом «золотого» Минска 90-х. Ведь попасть в эти места никто из «простых смертных» не мог. Что еще оставалось, кроме сплетен?

НАТАЛЬЯ НОВОЖИЛОВА:
Я не была тусовщицей. Но ко мне в клуб ходили заниматься жены и любовницы минских «авторитетов», вот они и тусовались. После тренировок я была мертвая, а там же нужно было пить, курить и танцевать до утра. А у меня каждый раз с утра либо съемка, либо очередная тренировка. Порой были такие «приглашения», от которых нельзя было отказаться, в этом случае приходилось идти. Чаще всего я оказывалась в этих злачных местах на съемках моих программ. Все эти «Реактор», «Макс-Шоу», «Мэдисон» я рассматривала исключительно как площадку для съемок.

ИГОРЬ СУРОЕГИН:
Представьте, что вы жили в Минске, а у вас из вечерних и ночных ресторанов – можете загибать пальцы – есть только «Юбилейка», «Планета», «Папараць-кветка», «Сосны», «Неман» и кафе «Минск» – всё. И то это были рестораны, не клубы, которых в Минске тогда не было во-о-обще! Даже ни «Макдоналдса», ни кафе с кофе на каждом углу не было. А потанцевать можно было только на «Досках» в парке Челюскинцев.

И тут открываются ночные клубы! Представьте, как молодежь хлынула, какой был ажиотаж! Это был взрыв ночного клубного движения. А ведь тогда никто не знал, ни как в этот клуб ходить, ни как нужно одеваться, какая музыка модная. И мы быстро учились – стоит отметить, – какую музыку в клубах играть, чем поить, чем кормить, как охранять. Такого ажиотажа, как в те времена, нет и не будет в Минске никогда. Сейчас предложения гораздо больше, чем спроса.

ТАМАРА ЛИСИЦКАЯ:
В середине 90-х я вела мероприятия, порой довольно необычные. Например, первый в Минске конкурс боди-арта c голыми моделями, тогда это было шокирующе. Или презентация презервативов класса люкс. Дали задание: придумать презентацию товара, но без пошлости. Я придумала такой ход: при всех открыла презерватив, натянула его на микрофон и продолжила говорить, а качество звука при этом не ухудшилось. Мол, вот он какой тонкий.
 

НЕМИГА, 1997 г.

МАКС-ШОУ

ГДЕ НАХОДИЛОСЬ:
первый этаж кинотеатра «Октябрь», пр-т Скорины, 73 (теперь пр-т Независимости, 73)

ВМЕСТИМОСТЬ:
250 посадочных мест

Клуб открылся в 1994 году в круглом зале кинотеатра «Октябрь».

Специалисты из Польши нарисовали проект в виде летающей тарелки. Организаторы купили небольшой бассейн для боев в пене, пенную машину и машину для искусственного снега. На сцене была установлена большая чугунная ванна, в которой резвились участницы первого в стране бурлеск-шоу.

Редкое место из тех, что упоминаются в нашей книге, которое продолжает существовать и в наши дни. «Макс-Шоу» было своеобразным лицом Минска 90-х. Это было «старейшее место для съема» и «известный бл*дюшник». Заведение с налетом бандитского пафоса представляло собой ресторан с танцполом. Основной аудиторией «Макс-Шоу» были полукриминальные личности. В 1998 году во время перестрелки в клубе ранили хоккейного тренера Михаила Захарова.

Первым ведущим был Дмитрий Врангель. Он выходил на сцену в костюмах Остина Пауэрса, морячка, офицера или даже царя. Концертная программа состояла из звезд российской эстрады: Никольский, Маргулис, Лоза, Свиридова, Круг, Токарев, Глызин, «Любэ», «Воскресение», «Иванушки», «Отпетые мошенники», Гарик Сукачев, Боря Моисеев, «Агата Кристи», «Рондо» и т.д.

ПАВЕЛ ЮРЦЕВИЧ:
Туристическое место было, для внешнего и внутреннего туризма. «Дорага-багата», как водится. Иногда заходили местные студенты, бывало, даже и неформалы заходили. Если появилась лишняя деньга, у многих сразу возникало желание «пойти в приличное место».

ОЛЕГ JAGGER МИНАКОВ:
Я всегда брал гонорар валютой, а один раз в «Макс-Шоу» мне рублями дали, причем не самыми крупными купюрами. Я распихал их по всем карманам – в джинсы, в куртку, они вываливались наружу. Тусили там всякие бандюки с подружками. Мы отыграли, подходит ко мне один и говорит: «Моей девчуле понравилась песня одна, баллада, повтори!» Я ему такой, мол, это ж не кабак. И он мне: «Я вижу, ты “Баллантайнс» любишь». Я смотрю краем глаза и вижу: его братки прямо на сцену затаскивают целый ящик вискаря. Ну, святое дело, сыграли...

ИЛЬЯ МИТЬКО:
Я на «Макс-Шоу» со своей женой познакомился. Когда мы уже на Москву прогремели, старшие товарищи начали приглашать меня туда, чтобы я «лицом посветил», посидел за столиком. Я туда ходил как на работу. У нас в то время был продюсер, который владел кучей киосков на Комаровке. И у него родился супермаркетинговый ход: он зарядил всех своих продавщиц на наш концерт. Сказал им: «Девчонки, танцуйте!» Мы вышли на сцену, начали играть, и с первой песни такая жара пошла на танцполе. А потом и остальные все подтянулись. Я помню, что мы отыграли несколько концертов подряд, и я с гонорара маме стиральную машину купил.

ЕВГЕНИЙ КОЛМЫКОВ:
Легендарное минское место для тех, кто хотел нажраться и снять себе телку. Наше отношение к подобным местам было всегда «фффррррр»... Мы, наша тусовка, были полными антиподами того, что творилось в местах вроде «Макс-Шоу» или «Шайбы».
 

ГЕННАДИЙ ШУЛЬМАН:
Конкретно бандитская точка. Стандартная полустриптизерская программа, в зале – лица восточных национальностей и девушки, ожидающие «знакомства». Они на меня вышли, говорят: «Давай, Генка, кого-то к нам привези». Я им сразу заявил: работаем пятьдесят на пятьдесят. Мы несколько проектов сделали, и оно сошло на нет.

НАТАЛЬЯ НОВОЖИЛОВА:
Первый раз я там увидела Врангеля с его пошлыми шутками. Петросян – это не мой юморист, я люблю тонкий юмор. «Макс-Шоу» считался среди нас местом слишком простым. Считалось, что это место годится лишь для тех, кто хочет найти себе девушку.

Где пройдет презентация и первые продажи книги «От Паниковки до Шайбы»

16 декабря (пятница), Варшава, Беларускі моладзевы цэнтр (пл. Канстытуцыі, 6), 18:00.

18 декабря (воскресенье), Вильнюс, Цэнтр беларускай супольнасці і культуры (Віленская, 20), 15:00.

На мероприятии будет один из авторов книги – Павел Волотович.

 

Перепечатка материалов CityDog.io возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

Фото: из книги «От Паниковки до Шайбы».

#Беларусь #Минск
поделиться
СЕЙЧАС НА ГЛАВНОЙ

Редакция: editor@citydog.io
Афиша: cd.afisha@gmail.com
Реклама: manager@citydog.io

Перепечатка материалов CityDog возможна только с письменного разрешения редакции.
Подробности здесь.

Нашли ошибку? Ctrl+Enter