CityDog.io
1
30.09.2020

«Женщины спасли этот протест». Эти люди живут и работают напротив Комаровки, где каждую субботу собираются марши

«Женщины спасли этот протест». Эти люди живут и работают напротив Комаровки, где каждую субботу собирают...
Сотни людей на Комаровской площади появились еще в мае, во время предвыборных пикетов альтернативных кандидатов. А дальше все затихло на несколько месяцев, пока 12 августа девушки не вышли здесь в цепь солидарности с пострадавшими на мирных протестах. С того момента Комаровка стала местом начала всех субботних женских маршей и частью маршрута еженедельных воскресных прогулок минчан.

Сотни людей на Комаровской площади появились еще в мае, во время предвыборных пикетов альтернативных кандидатов. А дальше все затихло на несколько месяцев, пока 12 августа девушки не вышли здесь в цепь солидарности с пострадавшими на мирных протестах. С того момента Комаровка стала местом начала всех субботних женских маршей и частью маршрута еженедельных воскресных прогулок минчан.

Мы решили узнать, что думают жители домов напротив Комаровки о том, что происходит в их районе.

«Я бы их всех этой палкой поколотила»

Заворачиваем за угол дома № 11 на улице Веры Хоружей, и сразу нам навстречу идет бабушка. В этом доме Светлана Георгиевна живет уже давно, а на вопрос о протестах и маршах за окном отвечает довольно эмоционально.

– Я бы их всех этой палкой поколотила. Я это не люблю. Ну зачем, для чего они собираются? У них есть какая-нибудь цель, план? У них ведь ничего нет! Им главное разрушить, а что будет дальше – их не волнует. Вот почему я против. Если бы у них был свой план, цель… А то бесцельно орут.

– Вы слышали, что девушки выступают против насилия, избиения милицией людей?

– Ничего подобного! Это все сплошной фейк. Многим это не нравится, во всяком случае подругам моего возраста. Я против этих шествий вообще: они везде ходят, везде кричат. Это просто пустоголовые, так мы их называем.

«Я поддерживаю их, но не во всем: я советской закалки»

Проходим глубже во двор и находим компанию мужчин. Из них местным оказывается только один, да и то Сергей редко бывает дома: мужчина почти постоянно на работе. Но к протестующим относится лояльнее предыдущей собеседницы:

– Люди выражают свое мнение, все нормально. Я поддерживаю их, но не во всем: я советской закалки. Хотя, честно скажу, девятого-десятого августа я до полтретьего ночи не спал. В первые дни вообще непонятно было, что это такое, ужасы творились.

Людей поблизости пока нет, поэтому мы изучаем двор. Здесь присутствие протестующих видно сразу: БЧБ-ленточки, листовки на досках объявлений, белые бортики у красной горки на детской площадке.

«Женщины спасли этот протест, когда вышли с цветами: без них все давно заглохло бы, потому что всем было очень страшно»

Спустя пару минут замечаем потенциальных собеседниц: две девушки фотографируются на фоне перекрашенной в бело-красные цвета скамейки. Подойдя ближе, спрашиваем, местные ли они.

– Я живу здесь: мой дом немного дальше, во дворах, – отвечает Марина, держащая в руках пакеты с продуктами. – Мне оттуда марши только слышно, но не видно. Я и сама на них выхожу, хотя не всегда, конечно: в эти выходные, например, не срослось.

К женским маршам отношусь положительно. Это хорошая идея: женщины спасли этот протест, когда вышли с цветами, без них все давно заглохло бы, потому что всем было очень страшно. А в день выборов, девятого, я была наблюдательницей в Ивацевичах – долго думала, ехать ли, и сто раз поблагодарила ангела-хранителя, что была в это время там.

Марина – слева.

Конечно, протесты порой и напрягают: слышно в этом районе очень хорошо, а участвовать все время тяжело. Иногда хочется остаться в стороне, отключиться и отдохнуть – а здесь отключиться никогда не получается.

Вторая девушка, которая фотографировалась на лавочке, оказывается родом из Ивацевичей. Зато Марина рассказывает нам историю скамейки:

– Ее перекрасили где-то неделю назад, но я с этими ребятами не знакома, они в свой чат очень сложно принимают (смеется). Целую неделю лавочка так и стоит: я сейчас шла и сама удивилась, потому что обычно такое быстро перекрашивают.

С бабушками во дворе я не общаюсь, но, когда собирала подписи, очень редко попадала на тех, кто был бы против: может, сейчас они активизировались, стали больше высказываться.

Хотя на этапе сбора подписей я ожидала, что таких будет подходить много, что будут цепляться и спорить, но только два человека за все время ненормально отреагировали. Мы им предложили подписаться за действующего президента, показали, где это, и на этом разошлись.

«Когда на Машерова щемили девочек, они начали кричать: нам все было слышно»

Попрощавшись с девушками, двигаемся в сторону проспекта через дворы. По пути встречаем студенток полиграфического колледжа, которые спешат на пары. Понимая, что здесь нам ничего не расскажут, переходим в другой двор и снова встречаем Марину. Девушка подходит и продолжает разговор:

– Я там сказала, что эти марши напрягают. Вы поймите правильно: я не к тому, что они мешают и нужно все прекращать, я к тому, что ты постоянно в стрессе.

Страшно тут не бывает, бывает нервно, невозможно дома сидеть. Когда на Машерова щемили девочек, они начали кричать: был сильный визг, машины гудят, все слышно. Ко мне тогда друг с подругой пришли, и невозможно же сидеть в квартире!

Мы стоим на балконе, курим, слышим это все, и хочется пойти, хоть как-то посмотреть, поддержать. Но в тот раз начало было в шесть, а без пяти минут шесть уже пошли новости, что людей начинают задерживать, – не очень хочется выходить в такие моменты. Я поражаюсь людям, которые читают эти новости и все равно выходят.

Девушки заходят в подъезд, а мы идем смотреть второй двор. Тут уже нет никаких признаков БЧБ – все как обычно.

«Когда люди подошли к Комаровке и зашли в наш двор, бахнула светошумовая граната, ломанулся ОМОН»

На скамейке замечаем двух молодых людей, подходим. На вопрос о маршах Аня начинает смеяться и отвечает, что сейчас как раз обсуждала это с другом.

– Дискомфорт есть только тогда, когда начинают реветь сирены. А так уже привычно: сейчас марши проходят раз в несколько дней, а в августе так были вообще каждый день.

Самые первые цепи солидарности были громкими, а теперь их практически не слышно: они идут в другую сторону и перекрывают дорогу – соответственно, нет и сигналящих машин. А вообще было круто в июле, когда проспект сигналил до двух ночи несколько дней, – я очень радовалась солидарности людей.

Когда собирались первые цепи девушек, люди, у которых окна выходят прямо на Комаровский сквер, фотографировали и сбрасывали фото в чаты. И так получилось, что на одном из фото выцепили тихаря с рацией, и потом к человеку, который сфотографировал, стали ломиться в дверь силовики. Но, как только об этом написали, к нему подтянулись соседи, СМИ, и человека оставили в покое.

Дискомфорт был девятого числа, когда у нас во дворе ОМОН вязал людей, прямо здесь. Все было перекрыто, и люди шли дворами с Машерова, пытались добраться в сторону Уручья, и как раз когда они подошли к Комаровке и зашли в наш двор, бахнула светошумовая граната, ломанулся ОМОН. Я в тот момент была очень счастлива, что пять минут назад вернулся мой муж, и мы с балкона наблюдали эту «прекрасную» историю. Вот тогда было страшно. А то, что люди собираются и высказывают свое мнение, – это не страшно.

Аня отказалась фотографироваться, но предложила сфотографировать ее вещи. Сказала, друзья сразу узнают, что это она.

«Было страшно, когда девушек хватали и они прятались в разных заведениях»

Мы собираемся уходить, но Аня вспоминает про кофейни со стороны улицы, которые поддерживают протестующих. По совету девушки заходим в Wake Up Coffee. Там бариста подтверждают: перед маршами девушки заходят сюда и ждут начала, чтобы не быть задержанными. Сотрудницы кофейни и сами выходят на марши, одна из них, Света, даже была в нашей подборке.

– Девушки собираются у нас и ждут начала: с этого места хорошо видно, что происходит на площади. Получается чуть больше посетителей, чем обычно, все пьют кофе, есть такой ажиотаж перед акциями, – рассказывает она.

Света (слева) и Аня (справа).

– А когда были первые акции и девушки гуляли с цветами, кто-то их оставлял, кому-то они были нужны, и мы организовали такой шеринг цветов – поставили вазу у входа, – включается в разговор другая бариста, Аня. – Это все поощряется руководством: они у нас люди здравомыслящие, все понимают и поддерживают то, что происходит, что мы выражаем свою позицию. Было страшно, когда девушек хватали и они прятались в разных заведениях. Ну а что делать?..

Аня советует нам поискать еще и выходящих на улицу сотрудников «Силуэта», и мы заходим в торговый центр. Но уже внутри понимаем, что найти поддерживающих протесты продавщиц не так легко. Многие отказываются говорить, кто-то вежливо, кто-то резко указывает на дверь. Есть и сотрудницы, которые к маршам относятся негативно:

– Я за этим не слежу, мне это неинтересно! Что, это изменит что-то? Спрашивайте кого-то другого.

Замечаем бело-красный зонтик, но и он оказывается случайностью: продавщица Жанна объясняет, что фирма «Три слона» зонты такой расцветки делает много лет, и дополнительного смысла не вкладывали. Просто хорошее сочетание.

 

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

Фото: Павал Хадзінскі для CityDog.by.

поделиться