Devby.io рассказывает истории айтишников и семей, которые не выдержали за границей.
Вероника* (тестировщица): «Я жила в одной Беларуси, уехала из другой, а вернулась в третью»
– Я переехала в Польшу в 2022 году вместе с компанией. Сначала была эйфория. Боже, я же могу в любой момент сесть в самолет – и оказаться в Риме, в Берлине, да где угодно, и за смешные деньги. Мамочки, тут полицейские на улице улыбаются тебе и готовы помочь, их не стоит бояться… И столько разных других чувств!
Потом эйфория прошла, «розовые очки» сменились на «голубые», наступило разочарование и депрессия: легализация – то еще садо-мазо; квартиру, которую сняла довольно удачно, пришлось сменить на другую – похуже, потому что арендодатель поднял цену. Плюс одиночество: знакомых много – коллеги, девочки с танцев (я ходила в украинскую студию), знакомая парикмахерша, – но настоящих друзей нет. С соседями только здоровались – и всё. Целыми днями в своей скорлупе.
Потом я вроде привыкла, приняла Польшу со всеми ее плюсами и минусами (для меня это закрытые магазины по воскресеньям, например).
А затем мой работодатель взял и уволил нашу команду.
Фото: Unsplash.com.
И вот я оказалась запертой в четырех стенах съемной квартиры – а дома была своя, за которую не нужно отдавать столько денег. И друзья. И мама (и она твердила: «Возвращайся!). И столько хорошего. Так что, когда мне пришло предложение, а потом и офер от компании из Беларуси, я недолго думала, даже несмотря на то что в деньгах чуть потеряла (но с учетом, что снимать жилье не нужно, в сухом остатке выиграла).
Когда я вернулась, «карусель» пошла на новый круг: сначала эйфория – все по мне соскучились, давно не виделись, встречи-разговоры… А затем жесть обратной адаптации. У друзей-родных своя жизнь и быт. Из-за морозов я почти не выхожу – снова в своей скорлупе. А если выхожу, не вижу свой Минск, это другой город.
Психологиня, с которой я занимаюсь (она украинка, очень помогла мне, когда я проходила адаптацию в Польше), говорит, что это нормально – re-entry shock. Любой человек испытывает стресс по возвращении на родину: и он изменился за время своего отсутствия, и люди, которых он знал, и страна.
Однако, мне кажется, моя психологиня не вполне понимает: у меня не просто дискомфорт из-за того, что мои ожидания не соответствуют реальности.
Я жила в одной Беларуси, уехала из другой, а вернулась в третью. «Дома» нет. Я не свой среди чужих и чужой среди своих. Чувствую себя как растение, которое пересадили в кадку попросторнее, но ему там было плохо (хотя с чего бы?!), – а потом вернули в родной горшок, но оно все равно чахнет и роняет листья.
Психологиня говорит, что я привыкну: адаптация к Польше заняла какое-то время, вот и к Беларуси нужно приспособиться. Но меня все чаще посещают мысли: а что, если я поторопилась? Ну а вдруг стоило заложить чуть больше времени на поиск работы («подушка» позволяла, хотя, не скрою, мне было очень страшно, что она закончится – а я так ничего и не найду) и подождать вариантов от польских рекрутеров. Надеюсь, это скоро пройдет.
Оксана, жена айтишника: «Возможно, надо было подождать, но я пожила в Беларуси и решила снова уехать»
– Мы уехали в 2021 году: сначала в Литву, но совсем ненадолго, оттуда – в Польшу, а затем в Германию.
В Литве нравилось, я люблю Вильнюс, но жить вчетвером с детьми там было дорого. В Польше – дешевле, так что муж нашел работу в Варшаве, и мы переехали. Привыкали, казалось, не очень сложно: язык понятен, если сложно – можно по-беларуски как-то изъясниться. Детям в школе нравилось – они скоро нашли русскоязычных друзей, влились.
Потом на работе у мужа начались сокращения, он решил не дожидаться, пока дойдет очередь до него, – нашел работу в Германии. Снова переезд.
И вот там меня накрыло: полгода депрессии, потом пошла на курсы – с нуля до C1 добиралась два года. Язык не нравился (нет в нем мелодичности). Преподавательница на курсах видела, что мне тяжело, и посоветовала волонтерить, сказала, так я быстрее вольюсь и начну говорить, познакомила с кем надо. И да, она оказалась права: я стала интегрироваться, депрессия отступила.
Дети тоже как-то адаптировались, выучили язык (мы сразу взяли им репетитора, плюс школьные учителя очень помогали), у них появились друзья, в том числе немцы. Но вначале старшая дочка иногда просыпалась по ночам и плакала: «Хочу домой в Беларусь!» (и это разрывало мне сердце).
На этом фоне мы с мужем как-то отдалились. Я даже стала задумываться о разводе. Но чем я займусь? Это в Беларуси у меня была профессия, а здесь, в Германии, я волонтерка и жена айтишника. Думала, может, если вернусь, все будет по-другому. Попробовала этим летом – и поняла, что нет, не смогу больше жить в Беларуси.
Минск. Фото: Unsplash.com.
Все не так, как раньше. Минск – чужой, люди (даже хорошие знакомые) – чужие. С друзьями было приятно встретиться, но наша связь с ними уже не такая, долгая разлука и расстояние сделали свое дело. Реальность в целом оказалась не такой, как я себе представляла. Это как найти на чердаке старые книжки с картинками, что ты любил в детстве, и понять, что краски не такие уж и яркие, лица не такие уж и прекрасные – и все это лишь твои фантазии.
Так что уже в августе я вернулась назад. Даже если мы с мужем разойдемся, буду пробовать устроиться на работу в Германии. И да, я понимаю, что это была обратная адаптация; возможно, надо было подождать. Но я была на полшага от того, чтобы снова впасть в депрессию, а это для меня страшно.
Карина: «Вы не поверите, но в Минске как будто исподволь продолжается мягкая беларусизация»
– Я возвращалась в Беларусь в 2025-м после четырех лет за границей – просто потому, что один этап в жизни подошел к концу, а перспективы другого за границей никак не просматривались. Никаких особых ожиданий в связи с этим у меня не было – я была в Минске несколько раз наездами и знала, что центр города уныл, полон флагов и видеокамер.
Возможно, это отсутствие ожиданий от города и готовность уйти во внутреннюю эмиграцию стали причиной того, что моя индивидуальная реальность оказалась лучше, чем представлялось.
Во-первых, в Минске остались друзья, которые технично ввели в свой круг общения и активностей. Во-вторых, какие-то интересные активности в городе таки объективно живы. Есть языковые клубы, спортивные сообщества, просто некие точки притяжения в городе вроде костелов с чудесными концертами органной и народной музыки (и там аншлаги). В-третьих, вы не поверите, но в Минске как будто исподволь продолжается мягкая беларусизация. Ну или мне так кажется, потому что я остро ловлю любые проявления беларускости.
«Дана Молл», например, в этом году соорудил «Калядны кiрмаш» – фееричную инсталляцию с батлейкой и лавочками, персонажи которых сыпали прибаутками на мове. Народ два месяца толпился вокруг этих сказочных домиков. В основном, конечно, смотрели и фоткались, но и слушали тоже. А некоторые родители с детьми пытались повторять за гандлярамі.
Русскоязычная подруга приезжала в гости – хотела послушать мову. Я объяснила, что кроме как «трымайцеся за поручні» в транспорте – без шансов. Но реальность тут же меня опровергла: случайный знакомый оказался беларускоязычным, в костеле удалось послушать службу па-беларуску, а потом и «Дана Молл» порадовал.
Такими культурными открытиями, да и просто красивыми фотками Минска очень хочется делиться с теми, кто скучает по городу за границей. Поделишься, а потом себя одергиваешь: точно ли это в радость получателю, не наступаешь ли на больную мозоль?
Что еще бросилось в глаза? Из грустного: дворы и подъезды стали как будто грязнее, в теплые (и не только) дни ветер доносит в город какую-то навозную вонь, магазины меняют вывески, и новые названия словно ориентированы на бедного покупателя. Еще наружная реклама повсеместно культивирует казино и военную историю, но тут все понятно. Зимой она чуть сглаживается новогодними декорациями: елки в этом году были очень красивые.
Дороги в моем районе стали новее и шире, в зонах отдыха наставили новых лавок и инсталляций, а вот транспорт стал ходить как будто хуже. На улицах и в магазинах заметно прибавилось мигрантов – азиатов и африканцев (проверочка для тех возвращенцев, кто страдал за границей от ксенофобии).
Беларусы? Мне кажется, они такие же. Улыбаются редко, в транспорте сидят уткнувшись в телефоны, в поликлинике вежливо поднимают ноги перед уборщицей со шваброй, двери в метро по-прежнему придерживают. Когда обращаешься – отзывчивые. Продавцы в магазинах – сама душевность. В отделе постельного белья продавщица как с родным делится с вами секретом, как подешевле справить нестандартный комплект, когда на ткань такие небожеские цены. Пожилые женщины в фитнес-клубе обсуждают поездки к детям в Польшу, угощают чаем и зовут в гости.
В общем, Минск как Минск с поправкой на 2026-й. Будничный, разный, живой. Да, это не Минск 2019-го, когда культурная жизнь бурлила и в целом было радостно и задорно, но в нем по-прежнему есть пространство для жизни.
Кажется, полярные представления мигрантов – о том, что их город такой же прекрасный, каким они его запомнили несколько лет назад, или, наоборот, пустынный и серый, – это прежде всего проекции их внутренних переживаний. А реальность сама по себе и где-то посередине.
*Все имена в тексте изменены.
Фото на обложке: Unsplash.com.
