Квартиросъемка: мальчуковый штаб за Ждановичами

Квартиросъемка: мальчуковый штаб за Ждановичами
Как кадры из какого-то старого советского фильма – то ли про детей капитана Гранта, то ли про Тома Сойера, то ли про дикого Стаха. Если вас никогда не цепляли эти фильмы, не тратьте время, закрывайте материал.

Как кадры из какого-то старого советского фильма – то ли про детей капитана Гранта, то ли про Тома Сойера, то ли про дикого Стаха. Если вас никогда не цепляли эти фильмы, не тратьте время, закрывайте материал.

Этот дом стоит на окраине старого дачного поселка, на месте старинной дачи, куда наш герой отправлялся в многомесячные летние приключения в раннем детстве прямиком из Минска. Кажется, дом – один большой чердак; помните, о таких мы мечтали, когда были детьми? Полутемный, немного мистический, со множеством мальчуковых тайн и тайников – от красивенного отцовского коловорота до удивительной железной дороги. И прибавьте к этому столярную мастерскую, двери которой находятся тут же. 

Гостиная – фактически идеальная студия звукозаписи с умопомрачительной акустикой. Здесь отлично слушается любой джазовый или регги-альбом, а при желании прямо тут, на мягком диванчике, можно записать свою дебютную пластинку (этим, кстати, уже несколько раз воспользовались друзья-музыканты). У хозяина дома Кирилла необычное хобби – он делает соломенные крыши: сам заготавливает камыш, а потом укладывает его на дома или бани.

Мы сидим в тайном убежище повзрослевшего мечтателя о приключениях и разговариваем о необычном доме, пока наш фотограф пытается выжать максимум из минимального света.

– Дом я построил на месте летней кухни, которую мой дед возвел еще в 1970-х годах. Кухонька была бревенчатая, то, что называется «выдувная». А когда шесть лет назад у меня появилась возможность построить дом, я решил его ставить прямо на этом месте. Оставил несколько деревянных стенок, зашил их снаружи, изнутри утеплил, одну стену поменял и пристроил все остальное, что есть по периметру. Старая стенка символическая – она была гораздо ниже веранды.

– Долго строили?

– Нет, месяца четыре: когда появляются деньги, нужно быстренько их расходовать. А потом отделывал года 3-4 потихонечку. Сын мой уехал учиться в Италию, поэтому отделка затянулась на несколько лет. Дом у меня отапливается печкой, газ на участке есть, но я считаю, что им пользоваться нельзя.

– Почему?

– Нужно топить собственными отходами. Зачем гонять трубы, делать эти безумные денежные проекты? Потом ты становишься зависимым от газа – я вижу, как люди выкладывают на него нормальные бабки. Чтобы такой дом протопить, не хватит и тысячи за отопительный сезон. Смысл столько денег отдавать, если у меня есть возможность брать дрова в лесу, который давно уже даже не сухостой, а сухолеж – наверное, мой дед последний раз его и прочищал. Лес, кстати, сажали сразу после войны – во время Второй мировой тут велись активные боевые действия, здесь довольно много окопов. Мы пацанами играли в них в войнушку.

– Полутьма, контраст красных и зеленых стен, старая реставрированная мебель – откуда такой взгляд на интерьер?

– В журналах много смотрел, кое-где бывал. Когда дом строил, съездил во Францию. На что похож дом? Я стилистически не определяю. Тростниковый потолок я придумал сам – такой вы вряд ли где-то найдете. Наверное, он дает «островной стиль». Люди на красный цвет реагируют отлично.

Если пройтись по истории вещей… Ну, вот окошко: досталось бесплатно от соседа – он себе бронированные поставил. А я этот стеклопакет взял, покрасил – отличная перегородка получилась. Пианино старое, трофейное, на нем и мой сын играл. Книжный шкаф купил в комиссионке за 30 000 рублей, перекрасил. Диван никакой, говорить не о чем – надо скоро выбрасывать, но пока стоит с креслами, мешает.

– Вы круглый год живете тут. Как складываются отношения с соседями? Знаете кого-нибудь?

– Конечно, всех знаю – я же тут фактически с детства живу. У нас раньше был поселковый комитет, который собирал деньги на какие-то дела: на дорогу, на мостик через канал. Скинулись по 10 долларов, купили-сделали, отчитываемся.

– Какие минусы жизни в загородном доме?

– Минимальные. Нужны дрова, нужно уметь поддерживать печку в морозы. Иногда по морозу трубу может прорвать. Человеку обленившемуся мой дом может показаться ужасным.

– А в Минске бываете?

– Нечасто, у меня там нет особых дел. Я люблю на хутора к друзьям ездить. А в Минск не люблю – в городе воняет.

– В смысле «воняет»?

– Не то что воняет – это просто конкретно угарный газ. Я с детства помню, как обычно пахло в Минске – в годах семидесятых-восьмидесятых – и какой воздух был тут, в Ждановичах. Даже в те времена в Минске очень сильно пахло. Хотя заводов вроде бы больших не было, тракторный только что. Я как-то на практике в литейном цеху работал – вот там был запах не дай бог!

В том же Париже, мне кажется, автомобильного «аромата» меньше. Может быть, из-за того, что автомобилей там меньше или они поновее и покачественнее будут, не знаю.

– Строительство дома сильно вас изменило?

– Меня дом изменил, потому что я им был в каком-то смысле болен. А кого-то не меняет. У каждого свои планы на дом. Кто-то строит дом из-за бешеных денег, из-за понтов. Кто-то для себя, для своих удовольствий. Третий для какого-то заработка. Вообще, сейчас денежный вариант жизни преобладает. А в идеале должно быть по-другому. Я имею в виду жизненные предпочтения: кто-то живет, чтобы зарабатывать деньги, а кто-то живет ради какой-то идеи. Об этом надо задумываться, а не бабло считать.

 Фото: CityDog.by.

поделиться
Еще по этой теме:
Квартира-мансарда на Гвардейской
Квартиросъемка: квартира-андерграунд
Квартиросъемка: две девушки в одном доме